1 2 3 4
"Kalmakov-Amphitrite.jpg" ... "Kalmakov-Leda_and_the_Swan-1917.jpg"

Finally, in Medusa (1924), an image of the feminine appears in which all erotic qualities are utterly eliminated. The white phantomesque face, like a mask, seems more dead than alive. Only the undulating serpents in her hair betray signs of vitality. More disturbing still are the two blackened eyes like vertical slits in the mask. Given the artist's obsession with a woman's sex, it is not too much to imagine that he has rendered her lids vertically to evoke the idea of vaginal eyes - that this woman sees the world through her sex - a demented and tormented idea, without doubt.
С образом злого духа Калмаков нередко связывал и свои автопортреты мефистофельский характер многих из них очевиден. Таков Автопортрет в стиле Людовика XIV (1923), где художник предстает в образе своего любимого писателя Гофмана. Его огромные глаза излучают зловещий блеск, тонкий рот изогнут в презрительной улыбке. Любопытно, что к себе он трогательно прижимает одного из любимейших персонажей гофмановских сказок маленького Цахеса. Это отвратительное фантастическое существо усиливает и без того дьявольский характер автопортрета.